Поскольку возможности хранения значительно меньше потребления нефти, ее стратегические запасы не могут компенсировать перебои поставок, длящиеся более нескольких месяцев. Об этом говорится в аналитическом обзоре «Запас прочности: нефтяные резервы как рыночный и антикризисный механизм», подготовленном экспертами Фонда Росконгресс.
Нефтяной резерв: между стабильностью и уязвимостью
Стратегические запасы нефти — это подушка безопасности мировой экономики. Но насколько толстой окажется эта подушка в момент серьёзного кризиса? Эксперты Фонда Росконгресс в аналитическом обзоре «Запас прочности: нефтяные резервы как рыночный и антикризисный механизм» дают ответ, который заставляет задуматься: резервы важны, но их возможности ограничены. Контекст обзора, говоря мягко, напряжённый. Военные действия на Ближнем Востоке в 2026 году обнажили уязвимость глобальных поставок, о которой аналитики предупреждали годами. Санкции, передел маршрутов, атаки на танкеры, фактическая блокировка Ормузского пролива — всё это наложилось друг на друга и вывело волатильность цен на уровни, которых не видели ни в 2008-м, ни в ковидном 2020-м, ни в 2022-м. В таких условиях стратегические резервы — тот самый инструмент, которым государства гасят панику на рынках и не дают рухнуть транспортному сектору и промышленности.
Но есть нюанс. И он довольно крупный. Мир сжигает примерно 100 млн баррелей нефти в сутки. А возможности хранения — на порядки меньше. После того как значительная часть торговли через Персидский залив фактически встала, резервы помогли залатать дыру в поставках. Заплатка, впрочем, оказалась временной. Запасы тают с пугающей скоростью — особенно в странах, критически зависимых от импорта, вроде Японии и Южной Кореи. Впрочем, и у США, крупнейшего мирового производителя нефти, ситуация далека от комфортной. Стратегический резерв сократился до минимума с 1983 года.
При этом, вырисовывается парадокс. Пока одни страны лихорадочно расходуют запасы, государства Персидского залива, наоборот, их наращивают. Просто потому, что не могут продать нефть в прежних объёмах из-за ограничений на судоходство в Ормузском проливе. Бочка наполняется не от хорошей жизни.
Кто и как запасает — большая разница
Инструмент стратегического резервирования используют почти все крупные экономики. Кроме, что характерно, России и Канады. Наиболее отлаженная и прозрачная система — у стран ОЭСР. Координатором выступает Международное энергетическое агентство, созданное ещё в 1974 году, на волне нефтяного кризиса предыдущего года. 32 страны-участницы — от США и Германии до Японии и Австралии — обязаны держать запасы, эквивалентные минимум 90 дням чистого импорта, и быть готовыми к коллективному ответу на серьёзные перебои. Китай, не входящий в МЭА, пошёл своим путём. Будучи крупнейшим в мире импортёром нефти, Пекин с 2004 года выстроил общенациональную систему хранилищ, объединяющую резервы центрального правительства, провинций и коммерческих компаний. Сегодня стратегический нефтяной резерв КНР считается крупнейшим на планете — и это не просто статистика, это вопрос выживания экономики, которая критически зависит от танкерных поставок. Американский резерв, второй по величине, создали в 1975 году. Исторически его объём был стабилен — не опускался ниже 540 млн баррелей с 1990-го. Но за последние четыре года Вашингтон изъял из него 352 млн баррелей. Если в декабре 2025-го в хранилищах оставалось 413 млн баррелей, что покрывало более четырёх месяцев чистого импорта, то к 31 июля 2026-го — уже 304,8 млн. Это менее половины от общей ёмкости в 714 млн баррелей. Цифра, которая в Вашингтоне вызывает серьёзное беспокойство.
Ограничения, о которых нужно помнить
Крупные резервы дают Китаю и США рычаг влияния на рыночные ожидания и цены. Выброс нефти из хранилищ способен сбить пиковую волатильность и закрыть краткосрочные перебои. Но, как подчёркивают эксперты Росконгресса, это не инструмент долгосрочного управления. Если перебои длятся дольше нескольких месяцев, резервы просто не справляются. Физически не справляются. К тому же поставки из хранилищ упираются в процедурные, инфраструктурные и логистические ограничения. Существует предел скорости, с которой нефть можно извлечь из подземных каверн и наземных резервуаров. И этот предел куда ниже, чем хотелось бы в кризисный момент.
Вывод аналитиков жёсткий, но справедливый. Учащение конфликтов, санкции и природные катаклизмы требуют держать запасы на уровне минимум двух месяцев потребления. Причём не только сырой нефти, но и готовых нефтепродуктов — бензина, дизеля, мазута, авиакеросина. Территориальная концентрация хранилищ повышает риск их потери при ударах, а наземные резервуары особенно уязвимы. Старение инфраструктуры — отдельная головная боль: без инвестиций в модернизацию даже формально внушительные запасы могут оказаться бесполезными в критический момент.
Иными словами, нефтяная подушка безопасности существует. Но она требует постоянного внимания и обновления.
ИСТОЧНИК: Фонд Росконгресс
ФОТО: МИБ РФ
