На протяжении нескольких лет предприниматель и девелопер Виктор Акимов находится в центре странной и изматывающей истории, в которой финансовые конфликты удивительным образом переплелись с попытками публичной информационной травли. Не один год бизнесмен сталкивается не только с масштабными долговыми спорами, но и с целенаправленной информационной кампанией против себя, своей семьи и несовершеннолетних детей. Доказательная база показывает: медиаконтент исходит от людей, которые одновременно являются фигурантами судебных дел о невозврате долгов, банкротствах, оспаривании сделок и спорах по залоговой недвижимости.
Часть I
«Несчастные женщины» как инструмент давления: история Татьяны Розовой и Светланы Батовой, их долгов перед предпринимателями и медийной кампании против собственных долгов
Две женщины, один сценарий: две должницы Татьяна Вячеславовна Розова и Светлана Валентиновна Батова годами не отдавали деньги, увиливали от обязательств и устраивали давление на кредиторов», чтобы уйти от сознательных долгов. И эта история не о случайных должниках и не о бытовых финансовых недоразумениях. Это — хроника двух женщин, которые, по словам потерпевших, умели превращать человеческую жалость в инструмент, доверие — в рычаг, а любую попытку вернуть долг — в повод для атак, заявлений, анонимок и давления через государственные структуры.
Татьяна Розова и Светлана Батова — имена, которые сегодня фигурируют не только в гражданских делах, решениях судов и исполнительных производствах. Они появляются в многочисленных обращениях, жалобах, эмоциональных рассказах тех, кто, как выясняется, «просто хотел помочь». Помочь двум «несчастным женщинам», которые якобы оказались в ловушке обстоятельств. Но чем глубже смотришь в их истории, тем яснее становится: перед нами не случайности, а аккуратно выстроенный сценарий, который годами повторялся снова и снова.
Татьяна Розова: «помогите мне, дом рушится, дети останутся на улице»
По словам займодавцев, всё началось в 2017 году, когда Розова пришла просить деньги «на короткий срок». Она рассказывала душещипательную историю о том, что получила по наследству старый дом, что в доме нужно срочно сделать ремонт, что «покупатель уже на пороге», что вот-вот внесут задаток — но без ремонта сделка сорвётся.
Голос дрожал, глаза блестели, речь была ускоренной, захлёбывающейся — как у человека, который держится за последнюю соломинку. Сначала она получила отказ. Но через несколько недель Розова пришла в офис предпринимателя снова — уже с детьми, и с неподдельными слезами умоляла: «Ради детей… пожалуйста… я продам дом и отдам всё до копейки… банки не дают, мне больше не к кому идти…». Чтобы «не рисковать чужими деньгами», Розова сама предложила заложить свою квартиру. Договор оформили у нотариуса. Деньги выдали.
Через месяц Розова вновь появилась — снова с той же скорбной интонацией: стройматериалы подорожали, она «не уложилась», нужно добавить ещё. По словам свидетелей, это выглядело как отчаяние, но на деле оказалось сценой из пьесы. И новые деньги тоже выдали. А затем Розова — исчезла, отключила телефоны, удалила соцсети, а по адресу регистрации дверь никто не открывал.
Когда обманутый предприниматель приехал утром по указанному адресу, соседи только грустно вздохнули: «Вы не первые. Она так со многими, многих обманула… Подождите у лифта, она прячется дома и не открывает двери. Быстро выводит детей и снова прячется в квартире». И действительно: чуть позже, у лифта, он столкнулся с самой Розовой, которая торопливо выводила детей в школу, почти бегом, не поднимая глаз. На вопрос предпринимателя «Татьяна, что происходит?», она ответила коротко и резко: «Я буду банкротиться. Я никому ничего не отдам».
Суд подтвердил: долг есть, обязательства нарушены
Юридическое продолжение этой истории совершенно ясно показывает, что произошло дальше. Решением Арбитражного суда города Москвы от 20 июля 2022 года по делу № А40-100932/21 Розова была признана банкротом, а квартира — включена в конкурсную массу. 24 ноября 2022 года Девятый арбитражный апелляционный суд оставил это решение без изменений, а 18 января 2023 года Арбитражный суд Московского округа отказал Розовой в приостановлении исполнения судебных актов. Судебная система последовательно трижды подтвердила: Розова действительно получила деньги, нарушила договор и не выполнила обязательства, не отдавая долги целых пять лет.
Позднее, когда квартира была выставлена на торги, Розова пыталась оспорить процедуру — но 19 апреля 2023 года апелляционная инстанция признала торги законными, окончательно закрыв путь для попыток сохранить имущество за счёт кредитора.
По словам нескольких риэлторов, которые выходили на бизнесмена Акимова, давшему одинокой матери «взаймы», Розова обращалась к ним с предложениями продать квартиру, обещая «вернуть часть долгов» и «исправить ошибку». Но сценарий повторялся буквально в каждом случае: Розова договаривалась о продаже, просила дать денег «до сделки», и… исчезала, меняя номер телефона. Как рассказал один из риэлторов, Розова подала заявление в МФЦ о выписке себя и детей — получила деньги — вернулась через 20 минут и отозвала заявление.
А ведь такая закольцованность выглядит далеко не как отчаяние, а как схема.
Светлана Батова: «добрая женщина с магазинчиком», которая разорила и инвестора, и собственного юриста
Параллельно с Розовой в информационном пространстве всплывает имя Светланы Батовой — женщины, которая также публично изображает себя жертвой финансовых обстоятельств. Однако судебные документы рисуют схожую картину: долги, споры, конфликты с кредиторами. Согласно решениям судов Московской области, Батова фигурирует в нескольких делах, связанных с невозвратом займов и обращением взыскания на имущество.
История Светланы Батовой во многом идёт параллельно. Годы назад в Раменском районе Московской области она вела небольшой продуктовый магазин. Помещение было заложено в банке «Конфиденс», кредит не выплачивался, и банк забрал объект. По словам частного займодавца Павла Ш., Батова пришла к нему в состоянии крайнего волнения. Она рыдала, говорила, что банк «отнимает последнее», что магазин — единственный источник дохода, что «дети будут без хлеба», если он не поможет.
Павел Ш. — человек мягкий и сострадательный, по словам знакомых, — решил помочь. Он дал необходимую сумму в долг, чтобы та выкупила магазин у банка, заключив с Батовой договор займа на 5 000 000 рублей под залог этого помещения после многочисленных рыданий Батовой, что банк – обманщик и обманул ее, чтобы завладеть имуществом. К слову, имущество Батовой даже для среднестатистического частника нельзя назвать «потрясающе ликвидным». Итог – деньги не вернулись. Как установил суд, Батова не вернула ни основную сумму, ни проценты.
24 ноября 2020 года Кунцевский районный суд города Москвы по делу № 2-1882/2020 удовлетворил исковые требования Павла Ш., указав, что заем получен, обязательства нарушены, задолженность составляет более 5 миллионов рублей. А 14 апреля 2021 года Московский городской суд оставил решение без изменения, а 14 сентября 2021 года Второй кассационный суд также полностью поддержал выводы нижестоящих инстанций.
Как Батова использовала доверие собственного юриста
Особенно показателен эпизод с юристом Олегом Барминовым, которого Батова наняла в юридической компании. По словам Барминова, отставного пенсионера МВД, он помогал Батовой как клиентке, защищал её интересы в суде, пытался выстроить стратегию правовой защиты. Но в какой-то момент, как утверждает юрист, Батова убедила его оформить кредит на его фамилию, «временно», «ради спасения магазина», «пока идут торги».
По словам Барминова, Батова заверяла его, что будет платить сама. Она убедила юриста в том, что сейчас вместе с родственниками продает квартиру, и с продажи сразу же вернет ему кредитные деньги.
Когда деньги были выданы, ситуация изменилась. Юрист, по его словам, остался один на один с долгом, который пришлось погашать ему самому. Судебные разбирательства дали результат, суд выдал исполнительный лист, но взыскать было нечего, и, как утверждает Барминов, значительная часть его доходов уходила в ФССП.
Это — один из самых показательных примеров, как Светлана Батова превращала помощь в ловушку.
Анонимки, обвинения и рейды полиции
По словам потерпевших, когда кредиторы начали активные попытки вернуть деньги — началась следующая стадия: жалобы, заявления, анонимки. В адрес кредиторов отправлялись обращения, где утверждалось:
• что они «снимают детское порно»;
• что они «торгуют оружием»;
• что в их офисе «хранится опасный контент»;
• что они «вовлечены в преступную деятельность».
Все эти заявления проверялись. Прокуратура и МВД официально отказали в возбуждении дел, указав, что информация не соответствует действительности. Но до отказов были реальные рейды полиции. По словам потерпевших, сотрудники приходили несколько раз, проверяли оборудование и помещения. Разумеется, не нашли ничего. Прессинг также был оказан и на несовершеннолетних детей Виктора Акимова.
Эти действия конечно же были попытками давления и попытками заставить их «отстать», свернуть судебные процессы или отказаться от требований. Более того, Акимов после многих лет обмана и издевательств Розовой, выходил с предложением по возврату средств без процентов, официально заявив, что проценты по долгу ему не нужны он просит «просто отдать сумму долга». Но Розова поставив себе цель не отдавать долг, уверовав что сможет посредством кляуз и поклепов избежать ответственности, ничего вообще отдавать не согласилась.
Две женщины — единый сценарий
Розова и Батова, по словам потерпевших, в какой-то момент сблизились, обнаружив друг друга в сети. Их объединяла одинаковая не только модель поведения, но и страсть к «халявным» деньгам: приходить с просьбами, плачем, жалобами на «тяжёлую судьбу»; получать деньги под обещания и клятвы; исчезать или затягивать; переходить в стадию жалоб и давления; подавать заявления в полицию; обвинять кредиторов в фантастических преступлениях; пытаться создать образ «жертвы»; изображать кредиторов «угнетателями».
«Долговое бешенство» должниц стали усмирять даже правоохранительные органы, включая прокуратура, когда стало очевидно, что женщины классические кредитные аферистки, которые используют структуры для морального давления на тех, кто в трудную минуту им помог и занял деньги.
Батова и Розова как на духу меняли показания на прямо противоположные – в одном ведомстве рассказывая, что брали деньги, в другом – нет, на полном серьёзе убеждали дознание, что к ним применялся эриксоновский гипноз, что они жертвы группы артистов-фокусников, которые их запугивали и угрожали их жизни, а также что деньги их вовсе взять заставили. Успокоиться они смогли лишь после того, как органы дали понять, что за такие действия есть и уголовное наказание и играться органами им никто не позволит.
Судебные решения по их делам не оставляют двусмысленности: обязательства были, обязательства не исполнены, долг подтверждён, заключения судов однозначны. Но в жизни, как и в медийных конфликтах, иногда факты говорят тише, чем эмоции. Розова и Батова годами использовали одни и те же инструменты — плач, жалость, обещания, а затем давление, анонимки, жалобы, попытки разрушить репутацию займодавцев через обвинения, которые не выдерживали никакой проверки.
Отметим, что жертвами обмана двух кредитных аферисток стали даже федеральные журналисты, например Виталий Бузуев, один из основателей приснопамятных «Скандалов недели», который, имея свой интерес в данном репортаже, профессиональным долгом пренебрег и вырезал из видео то, что пострадавшие от Батовой и Розовой и их юристы принесли в студию решения судебных инстанций, правоохранительных органов, прокуратуры (данное видео есть в наличии – ред.). Бузуев специально убрал аргументы из репортажа, когда высшие судебные инстанции и правоохранительные органы во всем разобрались и вынесли свои решения. Вырезав доказательства неправоты аферисток, он перевернул смысл и создал акцент против тех, кто в данной ситуации пострадал и был признан государством потерпевшими, тем самым нанеся еще и урон деловой репутации потерпевших.
Виктор Акимов как цель медийной атаки
По мере того, как судебные решения по долгам Розовой и Батовой и попытки оспорить их были проиграны, активизировались публикации в «самодельных» интернет-каналах, где негативные высказывания направлены в адрес Акимова и его семьи. Возникает устойчивая корреляция: после каждого значимого судебного решения в пользу Акимова или его представителей в сети появляется очередная серия публикаций, где основной тезис — «бизнесмен виноват, должник — жертва». Тогда как суды, исследуя доказательства, установили противоположное.
Истории Татьяны Розовой и Светланы Батовой — это не частные бытовые конфликты. Это цепочка повторяющихся эпизодов, где эмоциональные истории о тяжёлой жизни, просьбы о помощи и апелляции к состраданию соседствуют с: многомиллионными долгами, нарушенными обязательствами, судебными решениями о банкротстве и взысканиях, жалобами, заявлениями и попытками переложить ответственность на кредиторов, активным использованием медиапространства для давления.
При этом каждая крупная инстанция — от районных судов до арбитража и кассации — дала принципиально одинаковую оценку: обязанности должников перед кредиторами существуют, были нарушены, а попытки уйти от ответственности не нашли подтверждения. Информационная кампания, развернувшаяся против предпринимателя, стала продолжением юридических конфликтов — не способом защиты прав, а инструментом давления и запугивания. Так складывается замкнутый круг: финансовые обязательства переходят в судебные дела, а проигранные судебные дела — в медийные атаки. И чем больше фактов подтверждается документально, тем громче звучат обвинения в анонимных каналах.
Эта схема давно перестала быть случайным совпадением. Судебные решения, показания потерпевших и публикации самих Розовой и Батовой дают цельную картину — картину системного, многолетнего поведения, где роль «несчастной женщины» используется как инструмент давления и ухода от ответственности.
В своей борьбе против собственных долгов Татьяна Розова и Светлана Батова зашли слишком далеко, а точнее, добровольно стали публичным орудием травли бизнесменов группой осужденных за крупное мошенничество лиц. Но об этом – в следующей части нашего расследования.
ФОТО: открытые источники
